Назад

Париж провалил европейский экзамен

После принятого Лондоном решения заблокировать более строгую бюджетно-налоговую интеграцию в ЕС французские должностные лица начали серию нападок на британскую экономику. Кристиан Нойе, председатель ЦБ Франции, настаивал, что у Великобритании «больше дефицитов, столько же задолженности, больше инфляции, меньше роста, чем у нас». Министр финансов Франсуа Баруан вслед за ним заметил: «Сегодняшняя экономическая ситуация в Британии внушает серьезную тревогу». Заявления эти были вызваны не братской озабоченностью состоянием здоровья британской экономики, а, скорее, раздражением на сопротивление Британии сделке по спасению евро и реакцией на угрозу снижения кредитного рейтинга Франции.

После столетий вооруженных конфликтов и глобального соперничества отношения между Францией и Великобританией отличаются хрупкостью. В то время как многие европейские страны продемонстрировали благодарность, причем к настроениям этим присоединились представители разных поколений, в адрес Британии, США и России за спасение их от нацистской оккупации во время Второй мировой войны, освобождение Франции союзническими силами в самой привыкли считать унижением национальной гордости. За последние 60 лет англо-саксонская экономическая модель и культура, плюс распространение сферы использования английского языка подвергались критике со стороны целого ряда политических и культурных лидеров Франции.

Нынешние экономические неурядицы Европы затронули самую уязвимую точку этих французских предубеждений. И Британии, и Франции с трудом удалось найти для себя место в мире в пост-колониальный период, в том числе в силу их очевидного перемещения в разряд второстепенных держав. Однако только Париж пытался достичь международной значимости через ЕС. Что касается создания европейского государства как излюбленного проекта французского правительства, последнее было вынуждено согласиться со статусом Германии как экономической сверхдержавы региона, утешаясь тем, что Франция играет одну из основных ролей в европейской дипломатии и внешней политике. Таким образом, можно понять, что представители французского истэблишмента раздражены политикой Британии в отношении Брюсселя.

Относительные позиции всех европейских государств на недавних переговорах о более тесной интеграции были вполне разумными. Франция желает урегулировать экономический кризис и сохранить свои амбиции и помочь возглавить европейское сверхгосударство. Германия во многом согласна с такими перспективами, но, что вполне понятно, желает убедиться, что государства, которые ей пришлось спасать, будут соблюдать налогово-бюджетную дисциплину. Испытывающие проблемы европейские экономики вынуждены были согласиться на сделку, чтобы гарантировать эту поддержку, в то время как большинство восточно-европейских стран по-прежнему спят и видят себя среди членов этого клуба стран Первого мира и согласны двигаться в сторону интеграции. Со своей стороны Лондон не желает более глубокой интеграции и, таким образом, отказался делегировать дополнительные полномочия в сфере принятия решений.

Однако гнев французов также направлен и на американские агентства, присваивающие кредитные рейтинги. Те уже понизили рейтинги крупных французских банков, а Standard & Poor’s предупредило, что может понизить нынешний суверенный рейтинг Франции (ААА). Такое снижение рейтинга стало бы ударом, да и британская экономика в самом деле тоже испытывает многие из проблем, что и ее европейские партнеры, включая рост безработицы и очень слабый экономический рост. Однако, оскорбляя британское правительство на уровне детского сада, французские чиновники продемонстрировали, почему именно европейское сверхгосударство не более чем неосуществимая идея. Национальные интересы по-прежнему остаются во главе угла.