Назад

Правила игры в международных финансах меняют по ходу игры

Нередко говорят, что армии тренируются, чтобы воевать в прошлой войне, а не готовятся к следующему конфликту. Точно также и правительства обычно пытаются справиться с прошлым финансовым кризисом, а не изъять наиболее вероятные источники и причины будущей нестабильности. В течение большей части 80х и 90х годов правительства считали, что инфляция аля 70е, представляет наибольшую угрозу финансовой стабильности, и оперативно обращались к процентным ставкам для того, чтобы не допустить перегрева экономики.

Правильно ли поступил Банк Англии, начав 6 октября второй круг количественного ослабления, в то время как правительства других стран пытались раздуть костерок экономической активности, увеличивая денежную массу? Как часто бывает в подобных ситуациях, легко найти аргументы и «за», и «против». Да, поскольку стагфляция сейчас представляет большую угрозу, чем инфляция; нет, потому, что слишком мало подтверждений того, что количественное ослабление работает, и, если работает, то как именно оно работает.

СМИ широкого профиля предпочитают изображать эту стратегию как нечто схожее с инфляционным печатанием денег в Германии в 20х годах прошлого века и в Зимбабве в нулевых этого столетия. Есть ряд различий, однако ключевой момент — это то, что количественное ослабление не привело к опасным уровням инфляции. Без такого риска, подход Банка Англии представляется разумным, и, в данном случае, возможно, банк ведет правильное сражение в правильный момент времени. Вполне возможно, что стагфляция, парализовавшая японскую экономику на десять с лишним лет, может стоять на пороге Европы — если не принять срочных мер.

Следуя примеру континентальной Европы, Северной Америки и значительной части остального мира, британское правительство пытается сократить расходы — по крайней мере, в долгосрочном периоде — с целью понизить государственную задолженность. Однако подавление спроса может задушить начинающееся восстановление экономики, поэтому накачивание экономики деньгами однозначно является разумным шагом. При процентных ставках в полпроцента возможностей для снижения процентных ставок практически нет, поэтому если Банк Англии собирался что-то предпринять и не стоять на месте, инструментов в его распоряжении было очень немного.

Банк Англии вольет в британскую экономику еще 75 миллиардов фунтов стерлингов — после уже взятого обязательства влить 200 миллиардов. В отсутствие некоего контролируемого эксперимента, трудно определить воздействие первого этапа этой операции, однако он совершенно точно не привел к перегреву британской экономики. Рост в экономике Великобритании во 2м квартале этого года только что скорректирован до 0,1%. Такой вялый прогресс, возможно, подтолкнул Банк к принятию этого решения, а парламент тоже, судя по всему, предпочитает обратиться к количественному ослаблению, а не к общественным работам по рецепту Кейнса, чтобы генерировать больше экономической активности, хотя сам по себе не готов предложить решение.

С объективной точки зрения, количественное послабление — один из основных абсурдов капиталистической системы. Банк Англии использует большую часть этих денег для покупки государственных британских облигаций, т.е. британский истэблишмент будет пытаться стимулировать рост, покупая собственные долговые обязательства. Такой механизм используется отнюдь не редко, поскольку, как известно, Федеральный резерв США является крупнейшим держателем государственного долга США. Опять-таки, это подтверждает расхожую истину, что капитализм — далеко не идеальная система, а всего лишь — наименее худшая из всех, придуманных человечеством.