Назад

Евро — камо грядеши?

Канцлер Германии Ангела Меркель наконец сумела обеспечить новый пакет финансовой помощи для столкнувшихся с трудностями экономик стран Еврозоны, укрепив по ходу дела и собственные политические позиции внутри страны. В конечном счете, голосование в Бундестаге прошло более убедительно, чем ожидалось: за увеличение поддержки Германией Европейского механизма финансовой стабильности (EFSF) проголосовали 523 члена парламента, против — лишь 85. Правящий Христианско-демократический союз и его партнеры даже обошлись без поддержки оппозиционных партий. Сигнал предельно ясен: Германия в полной мере поддерживает европейский проект и не позволит евро рухнуть.

И все же увеличение объемов EFSF с 440 млрд. евро до 780 млрд. евро, как представляется, мера недостаточная и запоздалая. Экономические трудности Греции бушуют и не думают затихать, Италия все ближе подходит к краю экономической пропасти. И, возможно, самое главное — рынки прохладно отнеслись к победе Меркель. Следует отметить, что после голосования в Германии на фондовых рынках в Еврозоне, в том числе на Dax в Германии и на Cac 40 во Франции, потери были даже выше, чем на тех (например, Лондонская площадка), что не входят в Еврозону.

Евро всегда было амбициозным проектом. Объединить воедино широкий спектр различных экономик в рамках общей валюты, не имея при этом преимуществ, которые дают экономические и бюджетные рычаги, действующие в национальном государстве, представлялось делом в высшей степени трудным. А когда впоследствии странам-участницам еврозоны разрешили накапливать гигантские долги по отношению ВВП — в Греции это соотношение превысило 100% уже в 2000 году — крайне трудная задача превратилась в почти невыполнимую.

Мы вынуждены оговориться — «почти» — поскольку для политических руководителей в нескольких ключевых европейских государствах евро и постоянно усиливающаяся европейская интеграция — единственный возможный вариант. Начиная с 1950-х годов, для подавляющего большинства французских и немецких политиков укрепление региональной экономической интеграции вкупе с замедляющейся политической интеграцией было единственным вариантом. Евроскептики в Великобритании и Дании сетовали на утерю национального суверенитета, однако в основе франко-германского сотрудничества лежала активная поддержка стран Бенилюкса и более пассивное согласие Италии.

Если ЕС рухнет, то никаких иных реалистичных вариантов нет, поэтому краха ЕС не допустят. Аналогичным образом, политические партии на всем континенте вложили такую массу политического капитала в валютный союз, что евро просто не разрешат погибнуть, пусть даже ценой длительной слабости экономики в течение ряда лет. И все же из поведения рынков следует, что, по мнению рынков, от более слабых участников еврозоны можно было бы и избавиться. Названия и цифры еще предстоит определить, но Берлин, Париж и, возможно, даже Брюссель могут придти к выводу, что «хватит уже! баста!» — наступило время отделять зерна от плевелов. Некоторые изображают нынешние валютные и экономические трудности Европы как атрибуты битвы за выживание евро. Сама валюта, скорее всего, выживет, но, возможно, обращаться она будет не в каждом государстве-члене еврозоны.