Назад

Стагфляция возвращается?

В последние годы термин «стагфляция» использовался нечасто, однако, судя по ситуации, складывающейся во многих странах, возможно, пришло время стряхнуть с него пыль.

Одно из наиболее однозначных высказываний прозвучало на прошлой неделе из уст министра финансов Индии г-на Гуджрала, заявившего в интервью агентству Рейтерс: «Правительство Индии обеспокоено высокой инфляцией и замедлением роста». Заявление последовало за поднятием ставки РЕПО на 25 базисных пунктов — до 8,25% (двенадцатое по счету увеличение ставки за последние полтора года). При этом, поскольку инфляция достигла 9,78% (самая высокая отметка за последние 13 месяцев), официальная ставка реально негативна. Соответственно, аналитики ожидают в ближайшие месяцы дальнейших увеличений ставки.

Ожидается, что в текущем финансовом году, заканчивающемся в марте 2012 года, рост составит 8,5% — западным странам о таких показателях приходится только мечтать — однако на фоне снижения реальной заработной платы потребители чувствуют, как кусается рост цен, а увеличение цен на энергоносители вносит особенно большой вклад в крайнее недовольство населения правительством.

Среди остальных стран БРИК, инфляция потребительских цен составляет, соответственно, 7,2% в Бразилии, 8,2% в России, 6,2% в Китае, 5,3% в Южной Африке.

В Китае уровень инфляции достиг максимальной за три года отметки в июле нынешнего года (в сравнении с целевым показателем 4%), став, главным образом, результатом роста цен на продовольствие. С октября 2010 года, пытаясь контролировать инфляцию, центральный банк страны пять раз повышал процентные ставки и в течение этого же периода времени девять раз увеличивал норму резервного покрытия для банков. В качестве «нормальной» реакции следовало бы ожидать укрепления юаня, однако такой вариант исключен, поскольку ЦБ по-прежнему регулирует валютный курс.  

На прошлой неделе на Мировом экономическом форуме в Дальяне премьер-министр Вэнь Цзябао подтвердил, что Китай будет реализовывать ограничительную денежно-кредитную политику, одновременно осуществляя структурные реформы и стимулируя потребление с целью поддержания долгосрочного экономического роста. Несмотря на это, увеличение затрат начинает негативно сказываться на росте, снижая конкурентоспособность китайских компаний по сравнению с другими странами Азии. В недавнем отчете KMPG говорится, что сегодня минимальный уровень заработной платы в Китае в четыре раза превышает соответствующие показатели в странах юга и юго-востока Азии, причем в наиболее выгодном положении находятся Индонезия и Бангладеш.

Опять-таки, по западным меркам, росту экономики на 9,5% в годовом исчислении во втором квартале можно только радоваться, однако это ниже, чем отмеченные в первом квартале 9,7%.

Азиатский банк развития в целом предостерег, что рост потребительских цен, либо выходящий за пределы установленных центральных банков целевых показателей, либо остающийся на верхней границе целевого диапазона, отрицательно сказывается на экономическом росте в формирующихся рыночных экономиках Восточной Азии. Годовые темпы роста в десяти крупнейших экономиках региона в первом квартале 2011 года составили 8,1%, что ниже 8,4% отмеченных в предшествующем квартале.

За прошедшую неделю МВФ призвал Россию еще более ужесточить денежно-кредитную политику, чтобы снизить инфляцию до среднесрочного уровня в 3-5%. При этом МВФ прогнозирует, что рост (российской экономики) составит 4,8%, а на будущий год снизится до 4,5%. Однако, с точки зрения правительства, Россия в этом году должна выйти на рекордно низкий за постсоветский период уровень инфляции, возможно, даже ниже официального прогноза в 6,5-7,0%. Повышение процентных ставок на данном этапе противоречило бы цели правительства сдержать повышение рубля. Заместитель министра экономики Андрей Клепач заявил, что, по его мнению, российская валюта уже переоценена как минимум на 10%, что в среднесрочной перспективе грозит снижением темпов роста и дефицитом по счетам текущих операций.

В США и Великобритании ситуация выглядит совсем по-иному. Там инфляция растет, однако экономике угрожает вторая волна спада. Поэтому, хотя центральные банки этих стран и обеспокоены превышающим целевые показатели ростом инфляции, еще больше их тревожит низкий спрос. Притом, что рост дефицита государственного бюджета уже вызывает беспокойство рынка, бытует мнение, что возможностей для дальнейшего налогово-бюджетного стимулирования осталось немного. В результате, все ожидания возлагаются на кредитно-денежную политику.

Одна из сложностей заключается в том, что хотя официальные процентные ставки упали до исторически низких уровней, на фоне снижения готовности к риску сам по себе этот факт необязательно ведет к низким ставкам для частных заемщиков, а негативные реальные процентные ставки по государственным облигациям в сочетании с низкими темпами роста ведут к обесценению валют, что, разумеется, далее отрицательно сказывается на инфляции и на реальной заработной плате, тем самым усугубляя заколдованный круг стагфляции.

В Великобритании в прошлом месяце инфляция составила 4,5% — максимальная отметка за без малого три года — и, как считают многие, к концу года она поднимется до приблизительно 5%.

Официально публикуемый уровень инфляции в США ниже — исключая цены на продовольствие и энергоносители, в августе он составил всего лишь 2% в годовом исчислении, но все же при этом стал самым высоким уровнем за 12 месяцев с конца 2008 года, приведя, в результате, к годовому снижению реальной средней недельной заработной платы занятых в экономике США на 1,8%. 

Одним небольшим положительным моментом этой в целом негативной ситуации для США и Великобритании является то, что инфляция способствует снижению реальной стоимости задолженности.

Еврозона лишена даже и этого небольшого позитива. Там инфляция, судя по всему, находится под достаточно жестким контролем (по крайней мере, до тех пор, пока живо само евро), однако она сопровождается прогнозами Европейской Комиссии в том ключе, что рост «практически остановится» во второй половине текущего года. Таким образом, в этом регионе проблема заключается в простой стагнации, так называемой «японской болезни», а не в стагфляции. Разумеется, крах евро может стремительно изменить эту ситуацию.