Назад

Заявление Андрея Бородина

После приобретения банком ВТБ крупного пакета акций Банка Москвы ситуация вокруг ВТБ и Банка Москвы с каждым днем усложняется. Действия и заявления государственного банка становятся все более противоречивыми. Данная позиция может быть непонятной с коммерческой точки зрения, однако здесь отражается тот факт, что главным основанием для смены контроля в Банке Москвы был политический мотив.

Это мнение нашло свое отражение в недавних сообщениях СМИ, где говорится, что аналитики из международных банков все более затрудняются со значимым анализом Банка Москвы, поскольку сделка с ВТБ завела банк в «туманную область российской политики».

Что всем нам известно о Банке Москвы?

Банк Москвы начинал очень скромно. Он появился в марте 1995 года, когда Правительство Москвы учредило акционерное общество под названием «Московский Муниципальный Банк – Банк Москвы», где городу принадлежало 51% акций и где работало всего 6 человек. За следующие 16 лет благодаря ясному коммерческому видению и надежному руководству Андрея Бородина в качестве Президента, Банк Москвы сформировался как крупный финансовый институт и один из ведущих универсальных коммерческих банков России, предлагающий клиентам полный ассортимент банковских продуктов и насчитывающий примерно 9000 сотрудников.

В период с 1996 по 2003 годы Банк Москвы поднялся с 47-го до 8-го места в списке банков России с наибольшим размером собственных средств. Под руководством Бородина Банк Москвы с 2007 года стал один из считанных банков в стране с рейтингом инвестиционного уровня, при этом в августе 2006 года компания J.P. Morgan International Finance Limited из банковской группы JPMorganChase стала миноритарным акционером Банка Москвы, а в 2010 году компании Goldman Sachs и Credit Suisse Group AG аналогичным образом приобрели 3,88 процента и 2,77 процента акций соответственно.

Укрепление независимости Банка Москвы

Банк Москвы рос за счет обретения все большей независимости от контроля со стороны Правительства Москвы, а также за счет развития услуг, типичных для универсального коммерческого банка, причем многие из них не требовались Москве и не использовались ею. В 2008 году принадлежавший Правительству Москвы пакет акций был сокращен с 51% до 44%, а представительство города в Совете директоров Банка Москвы снижено с девяти до семи членов при общем численном составе 13 человек. Руководству Банка были также предоставлены значительные дополнительные полномочия, что отражало расширение его обязанностей и независимости. В результате, Банк получил большую свободу для реализации строгой, независимой и основанной на коммерческих соображениях стратегии бизнеса.

Успех Банка Москвы можно отнести, в частности, на счет внедрения передовой банковской практики, особенно строгих, открытых и прозрачных внутренних процедур, применявшихся ко всем кредитам на суммы свыше 10 миллионов долларов. Каждый такой кредит санкционировался кредитным комитетом по итогам совещания, где назначенный специалист по оценке рисков излагал свое мнение о возможных рисках и где озвучивались мнения других подразделений банка. Кредит проходил кредитный комитет, только если за него голосовали большинство членов комитета, при этом за г-ном Бородиным как Президентом банка неизменно сохранялось право заблокировать (но не продвигать) любой кредит, который он сочтет не отвечающим коммерческим интересам банка.

Политическая «пересадка» в Москве

В силу этих причин Банк Москвы был успешен в коммерческом плане и привлекателен, что подтверждается участием ведущих зарубежных инвестиционных банков. Однако недавние перемены в руководстве, структуре собственности и, прежде всего, в настрое, вызваны не коммерческими, а политическими факторами.

Сначала, когда сменили мэра Лужкова, утверждалось, что Москва желает восстановить над Банком Москвы управленческий контроль, а также контроль в качестве мажоритарного акционера. Это представляло собой не коммерческую реакцию, а политическую попытку обратить вспять процесс расширения независимости, ставший для Банка Москвы основой успеха.

Затем в ноябре 2010 года Кремль сделал свой ход: вице-премьер и министр финансов Алексей Кудрин объявил о заинтересованности ВТБ в покупке банка. Предлагалось продать ВТБ принадлежавший Москве пакет акций, при этом ВТБ получал бы контроль и консолидировал банк. Хотя ВТБ банк, а не административный орган, хорошо известно, что ВТБ – не обычный банк, а «банк Кремля»: опять-таки, данное предложение явно было политической инициативой, не имевшей коммерческого объяснения.

Государству принадлежит 75,5% акций ВТБ. В его Наблюдательном совете из одиннадцати членов председательствовал вице-премьер и министр финансов г‑н Кудрин, поддержку которому оказывали видные деятели из Правительства, например г‑жа Попова – заместитель Руководителя Аппарата Правительства Российской Федерации, находящаяся в прямом подчинении у Премьер-министра и вице-премьеров. Как ВТБ признавал в своих проспектах эмиссии ГДР в 2007 и 2011 годах, «Российская Федерация может в значительной степени контролировать деятельность Группы [ВТБ], а также периодически принимать меры в отношении бизнеса Группы, которые могут не соответствовать оптимальным интересам Группы или ее миноритарных акционеров».

То, как ВТБ приобрел принадлежавшие Москве акции Банка Москвы, подтверждает, что это не было коммерческой операцией. Москва явно не заботилась тем, чтобы получить максимальную цену от государственного банка ВТБ. Город отказался провести тендер для продажи своих акций (как это требовалось по Закону «О приватизации»). Это произошло несмотря на заявленную «Альфа-Групп» заинтересованность в подаче заявки на покупку этих акций, что, несомненно, повысило бы вырученную за них цену. Мало того, ВТБ, будучи на 75% государственной организацией, был столь же необычным участником приватизации принадлежавших городу акций Банка Москвы.

С тех пор как ВТБ приобрел принадлежавшие Москве акции, его «стратегия» вновь сменилась с приобретения 100% акций Банка Москвы на управление банком при поддержке прочих акционеров. И снова — данное изменение необъяснимо в коммерческом плане, однако следует отметить, что ВТБ обладал политическим влиянием, чтобы заручиться столь полезной поддержкой акционеров, которой не смогла воспользоваться Москва: у Наблюдательного совета ВТБ, несомненно, имеются некоторые полезные знакомства.

В результате, приобретя принадлежавший Москве пакет в 46,6% акций и отстранив бывшее руководство, ВТБ назначил на руководящие должности своих людей и на практике относился к Банку Москвы как к стопроцентному дочернему обществу, безо всяких хлопот и затрат на приобретение мажоритарного пакета и уж тем более всех акций банка. Одним из ключевых моментов в получении «неконтрольного контроля» стало «приобретение» или, возможно, «льготная покупка» принадлежавших г‑ну Бородину 20,3% акций. Этого со всей очевидностью невозможно было достичь в рамках чисто коммерческого подхода, однако здесь вновь отражается желанная политическая цель.

Придет ли государство на выручку?

Возможно, не коммерческий, а политический анализ также поможет объяснить таинственные проблемы, выявленные руководством ВТБ после обретения управленческого контроля над Банком Москвы…

В конце концов, когда г‑н Костин объявил, что в Банке Москвы творится «беспредел», а руководство ВТБ заговорило о предполагаемых проблемах с кредитным портфелем и о необходимости колоссальной государственной помощи, превышающей цену, уплаченную ВТБ за эти акции Банка Москвы, это резко контрастировало с оценкой Банка Москвы не только его аудиторами и бывшим руководством, но и видными иностранными инвестиционными банками, которые владели акциями Банка Москвы.

Поэтому, с коммерческой точки зрения, вдвойне удивительно, что ВТБ тем не менее поборол искушение продать этот принадлежащий ВТБ пакет акций г‑ну Бородину за ту же цену, которую за этот пакет уплатил сам ВТБ. Это предложение г‑н Бородин сделал 22 марта 2011 года; оно действовало до 8 апреля 2011 года.

Похоже, что для банка ВТБ и для тех, кто контролирует акции, позволяющие им управлять Банком Москвы, целесообразнее обратиться за государственной поддержкой, при всей дурной славе, которую она навлечет как на Банк Москвы, так и на сам ВТБ, чем принять коммерческое решение о перепродаже «неожиданно рисковых» акций Банка Москвы по цене, которую они за эти акции заплатили.

По всей видимости, законы экономики работают для «кремлевского банка» особым образом.